Он [Дон Рикардо] говорит: "Вот ты знаешь, почему к тебе в 2013 пришли иезуиты?" Я говорю: "Нет". Он говорит: "Потому что в 2013 году поменялся Чёрный Папа, пришёл новый глава ордена иезуитов, и он сразу же поменял всю политику, которая до этого велась в секретных службах Ватикана".

Он был тот, кто сразу сказал Папе: "Мы должны менять всю политику Ватикана по отношению к молодёжи, по отношению ко всем структурам. Мы должны больше к себе привлекать людей, новых людей, людей, которые каким-то образом могут быть нам полезны и нужно нам с ними сотрудничать."
…
И вот ещё здесь очень интересный момент, почему Чёрного Папу называют Чёрным Папой. Не просто потому, что он одет в чёрное, как все иезуиты. А потому что, дорогие друзья, у него очень большая власть, у него власть над Папой. … Многие считают, что он настоящий правитель Ватикана. …

Только глава иезуитов выбирается, как и Папа, на всю жизнь. … Тебя никто не имеет права сместить, против тебя никто не имеет права там какие-то меры предпринимать. … Это делается для централизации власти, потому что один человек, он сразу начинает строить вокруг себя долгосрочные проекты. … Поэтому вот, чтобы вам было понятно, Чёрный Папа — это никакие не шутки. …

Чёрный Папа — это глава иезуитского ордена. И то, чем они занимаются, дорогие друзья — это разведка, это охрана, это контр-шпионаж, это финансовые все ситуации. Вот они курируют IOR [Институтом религиозных дел], это банк Ватикана, они всё курируют, архив Ватикана полностью под ними. То есть эти люди — это настоящая власть в Ватикане.

А Папа он является такой, ну, как вам сказать, он духовная сторона вот этой структуры. То есть вот он есть, он представляет Бога на земле. Вот он там сам вот ходит в своих там облаках, в своих красных тапочках, что-то там он молится, вот, выносит иногда какие-то решения. Вот комердинер у него есть тоже вот такой же потерянный, который рядом с ним там ходит, всё время воздевает глаза кверху, что-то там молится. Вот это такие люди, которые играют, грубо говоря, театрально воздействуют на общество, играют на общество. А реальная сила, реальная власть, реальная структура — это именно, дорогие друзья, это вот иезуитский орден, это легион Иисуса, как они себя сами, называют, или компания Иисуса. Вот такие вот они, люди, иезуиты.

[Мария], ты пообещала трем детям Фатимы, что «в конце концов мое Непорочное Сердце восторжествует». Пусть это будет так! Пусть любовь восторжествует над ненавистью, солидарность над раздором и мир над любым видом насилия! Пусть любовь, которую Ты несла к Своему Сыну, научит нас любить Бога всем сердцем, силой и душой. Да явит нам Вседержитель Свою милость, укрепит нас Своей силой и исполнит нас всяким благом (ср. Лк. 1:6-56).

Одно из четырех отделений Конгрегации (по Вероучению) непосредственно занимается Мариинскими явлениями;

“Кардинал Ратцингер, читали ли вы то, что называется Третьим Секретом Фатимы: а именно, тот, который сестра Лусия послала Папе Иоанну XXIII и который Папа не пожелал обнародовать и отправил в Ватиканские архивы?” (В ответ, кардинал Ратцингер сказал:)

“Да, я читал это,” (такой откровенный ответ вызвал дальнейший вопрос:)

“Почему же он не был обнародован?” (На это кардинал дал следующий, более назидательный ответ:)

“Потому что, согласно решениям Пап, это ничего нового не прибавляет (буквально: ничего другого) к тому, что христианин должен знать о том, что следует из Откровения: радикальный призыв к обращению; абсолютная важность истории; опасности, угрожающие вере и жизни христиан, а, следовательно, и мiра. И затем, важность 'novissimi' (последних событий в конце времени). А если он не опубликован, по крайней мере на данный момент, то именно для того, чтобы уберечь религиозные пророчества быть ошибочно принятыми за предмет сенсационного интереса (буквально: сенсационности). Но вещи, содержащиеся в этом 'Третьем Секрете' соответствуют тому, что было возвещено в Писаниии, и говорилось снова и снова во многих других явлениях Девы Марии, прежде всего, в явлениях Фатимы, из которых уже известно, что ее сообщение содержит. Обращение и покаяние являются необходимыми условиями для 'спасения'.”

Сегодня твердую веру, основанную на Символе Веры Церкви, часто клеймят как фундаментализм. В то время как релятивизм, то есть быть «колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения» (Еф.4:14), кажется единственной позицией, которая может совладать с современностью. Мы строим диктатуру релятивизма, который не признает ничего в качестве определяющего и чья конечная цель состоит только из чьих-то собственных эго и желаний.

Excita, Domine, potentiam tuam, et veni.
Господи, воздвигни силу Твою, и прииди во еже спасти нас. Неоднократно во время Рождественского поста на литургии мы молимся этими или подобными словами. Такие моления, вероятно, были сложены когда Римская Империя находилась в упадке. Распад ключевых принципов права и поддерживающих их основополагающих моральных принципов прорвал плотины, которые до этого времени защищали мирное сосуществование народов. Солнце закатывалось над всем миром. Частые стихийные бедствия еще более увеличивали это ощущение незащищенности. Не видно было никакой силы, которая могла бы положить конец этому упадку. Все более настойчиво тогда было обращение к силе Божией: мольба, чтобы Он пришел и защитил Его людей от всех этих угроз.

Excita, Domine, potentiam tuam, et veni.
Господи, воздвигни силу Твою, и прииди во еже спасти нас. Также сегодня у нас множество причин присоединить себя к этой рождественской молитве Церкви. Несмотря на все свои новые надежды и возможности, наш мир, в тоже время, обеспокоен ощущением того, что моральное согласие рушится, согласие, без которого юридические и политические структуры не могут функционировать. Следовательно, силы, мобилизованные для защиты таких структур оказываются обреченными на провал.

Что касается нового, что мы можем найти в этом послании сегодня, так это еще и то, что нападки на Папу и Церковь идут не только извне, а страдания Церкви идут именно изнутри Церкви, от греха существующего внутри Церкви. Это тоже то, что мы всегда знали, но сегодня мы видим это действительно ужасающим образом: что величайшее гонение на Церковь происходит не от врагов ее извне, а возникает от греха внутри Церкви, и что в Церкви, таким образом, с одной стороны, глубокая потребность заново научиться покаянию, принять очищение, научиться прощению, но также и потребность в справедливости. Прощение не заменяет справедливости.

В наши дни, когда на обширных территориях мира вера находится под угрозой угасания, как пламя, у которого больше нет топлива, высшим приоритетом является присутствие Бога в этом мире и указание мужчинам и женщинам пути к Богу. Не просто какой-нибудь бог, а Бог, говоривший на Синае; тому Богу, чье лицо мы узнаем в любви, стремящейся «до конца» (ср. Ин 13:1), — в Иисусе Христе, распятом и воскресшем. Настоящая проблема в данный момент нашей истории заключается в том, что Бог исчезает с человеческого горизонта, и с тусклым светом, исходящим от Бога, человечество теряет ориентиры, что приводит к все более очевидным разрушительным последствиям.

Теперь Кант рассматривает возможность того, что наряду с естественным концом всех вещей может быть другой, неестественный, извращенный конец. Он пишет по этому поводу: “Если христианство однажды перестанет быть достойным любви ... тогда в человеческом мышлении господствовало бы отрицание и противостояние ему; и антихрист ... начнет свой, хотя и непродолжительный, режим (предположительно основанный на страхе и корысти); но тогда, поскольку христианству, хотя и суждено было стать мировой религией, на самом деле судьба не благоприятствовала бы стать таковой, то в нравственном отношении это могло бы привести к (извращенному) концу всего сущего.”[18].