Жена, облеченная в солнце
  1260.org  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
. Загрузить
zip-file
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Всеобщее и частные откровения Категория: Ватикан Другого Откровения не будет

Откровение общее и откровения частные: их богословский статус
Кардинал Йозеф Ратцингер, Префект Конгрегации Вероучения
(с апреля 2005 г. Папа Римский Бенедикт XVI)

Прежде чем приступить к объяснению Фатимской тайны, что в общих чертах уже сделал кардинал Содано 13 мая в своем выступлении в Фатиме по завершении мессы, за которой предстоял Святой Отец, необходимо сделать некоторые разъяснения, касающиеся фундаментальных принципов учения Церкви о явлениях, подобных Фатимскому. Церковь различает «Откровение общее» и «откровения частные». Разница между ними — существенна, и касается она не только степени откровения. Говоря «Откровение общее», подразумеваем Откровение Божие, адресованное всему человечеству. Свое письменное отражение оно нашло в Ветхом и Новом Завете. Его называют «Откровением» потому, что в нем Бог постепенно открывает Себя людям, вплоть до того, что Сам становится человеком, дабы привлечь мир к Себе и соединить его с Собой через Свое воплощенное Слово, Иисуса Христа. Речь, таким образом, не идет об интеллектуальных посланиях; речь идет о жизненном процессе, в котором Бог сближается с человеком. Естественно, что в этом процессе есть место и для разума, и для познания Божиих тайн. Подобный процесс вовлекает в себя всего человека и, следовательно, его разум, но не только. Поскольку Бог Един, то и история, которую Он переживает с человечеством, тоже едина; она имеет значимость для всех времён и наиболее полно проявилась в жизни, смерти и Воскресении Иисуса Христа. Во Христе Бог сказал все, т. е. явил Себя полностью. Таким образом, Откровение было завершено с исполнением тайны Христа, как она отражена в Новом Завете. Объясняя завершенность Откровения, Катехизис Католической Церкви цитирует слова Святого Иоанна Креста: «Поскольку Он дал нам Сына Своего, Который есть Слово Его, у Бога нет иного слова, которое Он дал бы нам. Он разом все сказал нам в этом Едином Слове (...); ибо все, что Он частично говорил пророкам, Он сказал во всей полноте в Сыне Своем, дав нам Все, что есть Его Сын. Вот почему тот, кто хотел бы вопросить Его сегодня или пожелал бы видения или откровения, не только совершил бы безумие, но оскорбил бы Бога, не направив взор свой единственно на Христа, ища чего-то другого или нового» (см. ККЦ, п. 65).

Тот факт, что единственное Откровение Божие, предназначенное для всех народов, было завершено во Христе (что и засвидетельствовано в Новом Завете) связывает Церковь с уникальным явлением — Святым Преданием и Священным Писанием, которые являются и поручительством, и толкованием сего события. Однако это вовсе не означает, что Церковь должна теперь смотреть только в прошлое и заниматься бессмысленным повторением. Вот что говорит Катехизис Католической Церкви: «И все-таки, если Откровение и завершено, оно не полностью доступно нашему пониманию; христианской вере предстоит на протяжении веков проникать постепенно в глубины его смысла» (см. ККЦ, п. 66). Оба эти аспекта уникальность явления и процесс его понимания нашли свое наиболее полное отражение в прощальных словах Господа, адресованных ученикам: «Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет... Он прославит Меня, потому что от моего возьмет, и возвестит вам» (см. Ин 16, 12-14). С одной стороны, Дух — это проводник, раскрывающий дверь к познанию, которое ранее мы не могли понять, ибо нам не хватало предпосылок для того, чтобы нести бремя этого знания; вот широта и глубина христианской веры. С другой стороны, этот акт «наставления» равен «получению» от богатств Самого Иисуса Христа, чья неиссякаемая глубина проявляется в видении по воле духа. В этом контексте Катехизис цитирует сокровенные слова Папы Григория Великого: «слова Божии и тот, кто читает их, растут вместе» (ККЦ, п. 94) Второй Ватиканский Собор отмечает три главных пути, по которым Святой Дух действует в Церкви и, следовательно, обеспечивает «рост Слова»: размышления и обучение верующих, глубокое восприятие духовного опыта и проповедь тех «кто с епископским преемством принял достоверный благодатный дар истины» (см. «Dei Verbum», n 8).

В этом контексте и следует рассматривать «откровение частное», которое относится ко всем видениям и откровениям, свершившимся по завершении Нового Завета; именно под эту категорию и подпадает Фатимское послание. Вот что говорит по этому поводу Катехизис Католической Церкви: «В ходе веков бывали откровения, называемые «частными», некоторые из которых были признаны Церковью. (...) Их роль не «улучшить» или «дополнить» Откровение Христа, но помочь жить более полно в определенную историческую эпоху» (ККЦ, п.67). Это разъясняет сразу две вещи:

1. Авторитет частных откровений существенно отличается от авторитета Откровения общего, которое требует от нас веры. И действительно, в нем — Сам Господь говорит с нами посредством человеческих слов и при посредничестве живой церковной общины. Вера в Бога и в Его Слово отличается от всякой другой веры, верования и человеческого мнения. Уверенность в том, что говорит именно Господь, вселяет в меня веру в то, что я нашел саму Истину; подобная вера не может более проверена ни одной формой человеческого знания. Именно на этой уверенности и строю я свою жизнь, на нее полагаюсь и в смерти.

2. Частное откровение — помощь в вере. Оно заслуживает признания потому, что обращается именно к единственному общему Откровению. Кардинал Просперо Ламбертини, позже ставший Папой Бенедиктом ХI V , пишет по этому поводу в своем классическом труде, который позже стал каноном при беатификации и канонизации: «Католическая вера происходит не из этих одобренных откровений, это вообще невозможно. Эти откровения требуют согласия человеческой веры, основанной на правилах, вызванных осторожностью, которые и делают их возможными и достойными религиозного поклонения». Фламандский теолог Э. Данис, знаток подобных материй, пишет, что для одобрения подобных откровений Церковью необходимы три условия: чтобы данное откровение не противоречило вере и благочестию; чтобы его можно было сделать достоянием гласности; чтобы верующим было позволено в благоразумной форме выражать свое поклонение [ E . Dhanis , « Sguardo su Fatima e Bilancio di Una Discussione » («Взгляд на Фатиму и приглашение к дискуссии»), in La Civilta Cattolica , CIV (1953- II ), 392-406; 397]. Подобное откровение может оказаться существенной помощью для все более полного понимания и переживания Евангелия в наши дни; поэтому им не следует пренебрегать. Это предложенная помощь, но пользоваться ею вовсе не обязательно.

Критерием оценки истинности и ценности частного откровения является его христоцентричность. Если оно отдаляет нас от Христа и претендует на независимость или на иной собой способ спасения, «лучший и более достойный», чем Новый Завет, тогда оно явно не от Святого Духа, который ведет нас к Евангелию, а не от него. Это не исключает того, что частное откровение может высветить новые аспекты, явить новые формы благочестия, либо углубить и развить старые. Но во всем этом оно должно служить пищей для веры, надежды и любви, которые служат верным путем спасения. К этому можно добавить, что многие частные откровения являются результатом народного благочестия и в нем же отражаются, посылая ему новый импульс и порождая его новые формы. Это не исключает того, что частные откровения могут оказывать воздействие на саму литургию, как это показывает, например, праздник Пресвятых Тела и Крови Христа и торжество Пресвятого Сердца Иисуса. Можно утверждать, что отношения литургия-народное благочестие — это связь общего Откровения и частного откровения: литургия — это критерий, жизнь Церкви, во всей ее полноте окормляемой непосредственно Евангелием. Народное благочестие доказательство того, что вера укоренилась в сердцевине каждого народа и стала частью его бытия. Народное благочестие это первая и основная форма инкультурации веры, которая должна постоянно ориентироваться и руководствоваться литургией, но временами и подпитывать ее из глубин своего сердца.

Таким образом, от негативного определения частных откровений, о котором пришлось упомянуть на первом этапе, мы уже перешли к определению позитивному: как их правильно классифицировать, исходя из Писания? Каков их богословский статус? Определенное указание содержится в самом древнем Послании святого Павла, сохранившимся до наших дней, и являющимся, наверное, самым древним текстом Нового Завета. В Первом послании к фессалоникийцам апостол пишет: «Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5 19-21). Харизма пророчества была дана Церкви на все времена, ее надо осмыслить, ею нельзя пренебрегать. Нельзя забывать о том, что пророчество как таковое, если толковать его так, как учит Святое Писание, не означает предсказания будущего. Оно лишь является разъяснением Божией воли для настоящего времени. Следовательно, оно указывает верный путь в будущее. В то время, как предсказатель лишь стремится удовлетворить любопытство разума, а его единственной целью является желание сорвать завесу, скрывающую будущее, пророк же врачует слепость веры, освещая волю Бога, которая является повелением и указанием для настоящего времени. Предсказание будущего имеет второстепенное значение; суть в актуализации единственного Откровения, которое касается глубин моей души: пророческое слово является то предупреждением, то утешением, либо и тем, и другим одновременно. В этом смысле можно провести определенную параллель между харизмой пророчества и понятием «знамения времени», получившем новое освещение на Втором Ватиканском Соборе: «Лице земли и неба распознавать умеете; как же времени сего не узнаете?» (Лк 12, 56). В этих словах Иисуса под знамением времени следует понимать наш собственный путь. Воспринять знамения в свете веры — значит признать присутствие Христа во все времена. Частные откровения, признанные Церковью, а значит, и Фатимское, касаются именно этого: их смысл в том, чтобы помочь нам понять знамения времени и найти в вере правильный ответ а них.

Антропологическая структура частных откровений

В этих размышлениях мы попытались определить теологическое место частных откровений. Теперь же, прежде чем приступить к толкованию Фатимского послания, выясним, хотя бы вкратце, антропологический (психологический) характер частных откровений. Теологическое антропология выделяет три формы восприятия или «видения»: видение внешнее, т. е. чувственное, видение внутреннее, а также видение духовное ( visio sensibilis — imaginativa — intellektualis ). Ясно, что в Лурдском, Фатимском и т. д. видениях речь идет не о внешнем, обычном чувственном восприятии: образы и фигуры не принадлежат к тому окружающему пространству, к которому относятся, например, дерево или дом. Особенно это проявляется в видении ада (описанного в первой части Фатимской тайны) или в видении, описанном в третьей части Тайны; это подтверждается и другими фактами, в частности потому, что видения эти открылись не всем ‘присутствующим, а только провидцам. С другой стороны, ясно, что речь идет не о духовном, умозрительном «видении» без образов, как происходит в высших формах мистики. Речь идет о чем-то промежуточном, о внутреннем восприятии, которое для ясновидящего обладает такой же силой, что и внешнее чувственное видение.

Внутреннее видение не означает фантазию, которая была бы выражением субъективного воображения. Это означает, что душа касается чего-то особого, что, хоть и являясь реальным, находится за пределами чувственного и потому дает ей возможность видеть не осязаемое, «невидимое чувствам»: это — видение «внутренних чувств». Речь идет о настоящих «предметах», которые трогают душу, хотя они и не принадлежат к привычному для нас, осязаемому миру. Необходима бдительность сердца, которой, как правило, мы лишены из-за сильного давления окружающей действительности, а также образов и забот, заполняющих душу. Человек выходит за пределы простой «поверхностности», и перед ним открывается более глубокая действительность. В этом смысле можно понять, почему, в большинстве случаев, подобные откровения случаются именно с детьми: душа их еще почти не запятнана, их способность к внутреннему восприятию еще не пострадала. «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу» так ответил Иисус, процитировав Восьмой псалом (стих 3), первосвященникам и книжникам, когда они упрекали Его за то, что дети кричали Ему «осанна» (Мф 21, 16).

Как уже было сказано, «внутреннее видение» — это не фантазия. Это способ свидетельствования, истинный и личный. Однако ему присущи и собственные ограничения. В видении внешнем присутствует субъективный фактор: мы не видим объект в чистом виде, а воспринимаем его через фильтр наших чувств, выступающих в качестве переводчика. В видении внутреннем это присутствует в еще большей степени, особенно когда речь заходит от такой действительности, которая сама по себе выходит за наши горизонты. Субъект, то есть ясновидящий, имеет здесь ещё большее влияние. Он видит в соответствие со своими собственными способностями, воспроизведения и познания. При внутреннем видении «перевод» присутствует более ощутимо, чем при видении внешнем: человек играет существенную роль в формировании образа того, что ему является. Образ может восприниматься им только в меру его способностей и возможностей. Таким образом, подобные видения никогда не являются простой «фотографией» потустороннего, в них привносятся и способности, и ограничения личности, их воспринимающей.

Это верно по отношению ко всем великим видениям святых; это в равной степени относится и к Фатимским пастушкам. Образы, переданные ими, не являются плодом их фантазии, они — результат реального восприятия, имеющего наивысшее внутреннее происхождение. Не следует представлять себе, что им на мгновение приоткрылся краешек завесы над Потусторонним и Небеса явились им в своей истинной сути, как нам бы хотелось видеть окончательное единение Богом. Можно сказать, что видения — это синтез импульса, полученного Свыше, и способностей, которыми располагает воспринимающий их субъект, то есть дети. Посему, язык, используемый для передачи этих видений, это язык символический. По этому поводу говорит кардинал Содано: «Речь не идет о фотографическом снимке с будущих событий, а о многозначном описании событий, которые могут иметь место в неопределенном будущем и в неопределенной последовательности». Это наложение времени и пространства в едином образе типично для подобных видений, которые, по большей части, становятся объяснимы лишь впоследствии. И вовсе не обязательно, чтобы каждый элемент видения имел конкретное историческое выражение. Здесь важно видение в целом. Детали должны постигаться из совокупности образов. То, что составляет суть образа, может быть понято, в конечном итоге, только на основании того, что является абсолютным центром христианского «пророчества»: центр — это место, где видение становится выражением и указанием к воле Бога.

Joseph Cardinal Ratzinger
Prefect of the Congregation
for the Doctrine of the Faith
in The Message of Fatima

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались
пожалуйста поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2017    1260.org     Отказ от ответственности