Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
. Загрузить
zip-file
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Пий XII, Папа Римский Категория: Ватикан Посвящение мира (1982-05-13)

Ватикан. Иоанн Павел II. Розарий Девы Марии (2002-10-16)

ROSARIUM VIRGINIS MARIAE

Память Марии

11. Мария живет, сосредоточив взор на Христе, и каждое из Его слов становится для Нее сокровищем: "Она сохраняла все слова сии и размышляла о них в сердце Своем" (Лк 2,19; ср. 2,51). Память об Иисусе, запечатленная в Ее душе, сопровождала Ее всегда, мысленно возвращая к различным моментам жизни бок о бок с Сыном. Эти воспоминания в определенном смысле были "Розарием", который Она непрестанно читала во все дни Своей земной жизни.

И поныне в радостных песнопениях Небесного Иерусалима причины, по которым Она благодарит Бога и воздает Ему хвалу, остаются неизменными. Именно они вдохновляют Ее материнское внимание к странствующей Церкви, в которой Она продолжает свое благовестие. Мария постоянно напоминает верующим тайны Своего Сына, желая, чтобы они созерцали их и тем самым черпали из них спасительную силу. Читая молитвы Розария, христианская община "сливается" с памятью и взором Марии.

Вспоминать о Христе вместе с Марией

13. Созерцание Марии — это, прежде всего, воспоминание. Однако необходимо понимать это слово в библейском смысле памяти, которым определяются дела, совершенные Богом в истории спасения. Библия рассказывает о спасительных событиях, кульминация которых — Сам Христос. Эти события — не просто прошлое; они являются также сегодняшним днем спасения. Это особым образом воплощается в Литургии: события, совершенные Богом столетия тому назад, оказали влияние не только на непосредственных свидетелей; посредством дара благодати они во все века влияют на всех людей. Некоторым образом это справедливо и для любой другой формы благочестия, приближающей нас к этапам истории спасения: "вспоминать о них" с верой и любовью — значит, открыться для благодати, которую Христос заслужил для нас тайнами Своей Жизни, Смерти и Воскресения.

Поэтому, помня утверждение II Ватиканского Собора о том, что Литургия — как осуществление священнического служения Иисуса Христа и публичного культа — это "вершина, к которой стремится деятельность Церкви, а вместе с тем и источник, из которого исходит вся ее сила" [II Ватиканский Вселенский Собор. Конституция о священной Литургии "Sacrosanctum Concilium", 10], необходимо также помнить, что духовная жизнь "заключена не только в участии в Литургии. Ибо, хотя христианин и призван к общей молитве, он должен также войти в комнату свою, чтобы помолиться Отцу втайне (ср. Мф 6,6); более того, по учению апостола, он должен молиться непрестанно (ср. 1Фес 5,17)" [Там же, 12]. Розарий особым образом вписывается в пеструю картину непрестанной молитвы. И как Литургия, будучи деланием Христа и Церкви, является спасительным деянием в полном смысле этого слова, так Розарий, будучи размышлением о Христе вместе с Марией, является спасительным созерцанием. Благодаря углублению, тайна за тайной, в жизнь Спасителя, верующий глубоко сопереживает всему, что Он совершил и вновь совершает в Литургии, и соотносит в соответствии с этим свое существование.

Учиться у Христа вместе с Марией

14. Христос — Учитель, в полном значении этого слова; Он приносит Откровение и Сам есть Откровение. Поэтому речь идет не о том, чтобы просто учиться у Него, но "учиться Ему". И кто же в этом деле самый опытный наставник, если не Мария? Поскольку, по Божественному промыслу, Святой Дух — Учитель души, Который ведет нас к полноте истины Христовой (ср. Ин 14,26; 16,26; 16,13), то среди людей никто так хорошо не знает Христа, как Она; никто, кроме Матери, не может привести нас к глубокому постижению Его тайны.

Первое из знамений, совершенных Христом, — претворение воды в вино на брачном пиру в Кане — являет нам Марию как Наставницу в тот момент, когда Она призывает служителей следовать распоряжениям Христа (ср. Ин 2,5). Мы можем представить, что эту функцию Она исполняла по отношению к ученикам и после Вознесения Иисуса Христа, когда пребывала вместе с апостолами, ожидала Святого Духа и вдохновляла их на первую миссию. Вспоминать вместе с Марией события, запечатленные в Розарии, — словно войти в "школу" Марии, чтобы читать Христа, проникнуть в Его тайны, понять Его Послание.

Пребывание в школе Марии окажется еще более плодотворным, если мы подумаем о том, что ее возглавляет Та, Которая в преизбытке испрашивает для нас даров Духа Святого и одновременно подает нам пример следования по "пути веры" [см. II Ватиканский Вселенский Собор. Догматическая Конституция о Церкви "Lumen gentium", 58], в чем Она для нас — ни с кем не сравнимая Наставница. Перед каждой тайной Сына Она приглашает нас, как в момент Благовещения, смиренно задавать вопросы, открывающие душу для света, чтобы в конце в послушании веры ответить: "Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему" (Лк 1,38).

Уподобляться Христу вместе с Марией

15. Определяющая черта христианской духовности — обязанность ученика все более уподобляться своему Учителю (ср. Рим 8,29; Флп 3,10;21). Излияние Святого Духа в момент Крещения прививает человека, как виноградный побег, к жизни, которая есть Христос (ср. Ин 15,5), делает членом Его Мистического Тела (ср. 1Кор 12,12; Рим 12,5). Однако впоследствии к такому первоначальному единству должен вести путь все большего уподобления Ему. Следовательно, ученик обязан постоянно соразмерять свои поступки с логикой Христа: "Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе" (Флп 2,5). Необходимо, как сказал Апостол, "облечься во Христа" (ср. Рим 13,14; Гал 3,27).

На духовном пути Розария, покоящемся на неустанном созерцании вместе с Марией Лика Христова, идеальное уподобление Ему достигается благодаря связи, которую можно назвать дружеской. Она естественным образом вводит нас в жизнь Христа и словно помогает нам разделить Его сокровенные чувства. Вот что говорит по этому поводу блаж. Бартоло Лонго: "Как у двоих друзей, часто бывающих вместе, появляются одинаковые привычки, так и мы, сердечно беседуя с Иисусом и Пресвятой Девой в размышлениях над тайнами Розария, и одновременно ведя такую же жизнь, благодаря причащению, можем стать, насколько позволит наше ничтожество, подобными Им и научиться на столь выдающихся примерах смиренной, бедной, сокровенной, терпеливой и совершенной жизни" ["I Quindici Sabati del Santissimo Rosario", 27 ed.; Pompei 1916, p. 27].

Уподобляясь Христу, в чтении Розария мы особым образом препоручаем себя материнскому деянию Пресвятой Девы — Той, Которая родила Христа, и Сама принадлежит Церкви как ее "наипревосходнейший и совершенно особый член" [II Ватиканский Вселенский Собор. Догматическая Конституция о Церкви "Lumen gentium", 53] и, одновременно, как "Матерь Церкви". Таким образом, Она во все времена "рождает" чад Мистического Тела Своего Сына. Она совершает это через заступничество, призывая на них неисчерпаемое излияние Святого Духа. Она — совершенная икона материнства Церкви.

Розарий мистическим образом приводит нас к Марии, Которая была призвана сопровождать человеческое возрастание Христа в доме в Назарете. Он помогает Ей наставлять и воспитывать нас с той же самой тщательностью, "доколе не изобразится" в нас в полной мере Христос (ср. Гал 4,19). Это деяние Марии, полностью основанное на деянии Христа и абсолютно подчиненное ему, "ни в коем случае не мешает непосредственному единению верующих со Христом, но, напротив, благоприятствует ему" [там же, 60]. Справедливость этого светоносного принципа, провозглашенного II Ватиканским Собором, я особенно сильно испытал в своей жизни, на нем основан девиз моего епископского служения: "Totus Tuus" [см. Радиотрансляция первого послания "Urbi et orbi" (17 октября 1978 г.): AAS 70 (1978), 927]. Этот девиз, как известно, вдохновлен учением св. Людовика Марии Гриньона де Монфора, который так объяснял роль Марии в процессе уподобления каждого из нас Христу: "Все наше совершенство заключается в том, чтобы быть подобными Иисусу Христу, пребывать в единстве с Ним и посвятить себя Ему. Поэтому самая совершенная из всех форм благочестия — безусловно, та, которая наиболее полно уподобляет нас Иисусу Христу, соединяет с Ним и посвящает Ему. Итак, поскольку Мария из всех творений более всего уподобилась Иисусу Христу, следовательно, из всех возможных форм благочестия именно почитание Марии, Пресвятой Матери Господа нашего, наиболее полно посвящает и уподобляет Ему душу; насколько более полно душа посвятит себя Ей, настолько она будет посвящена Иисусу Христу" ["Трактат об истинном почитании Пресвятой Богородицы", 120: Opere, 1, Scritti spirituali, Roma 1990, p. 430]. Нигде, кроме как в Розарии, пути Христа и Марии не предстают настолько глубоко соединенными. Мария живет лишь во Христе и действует лишь со Христом!

Взывать ко Христу вместе с Марией

16. Христос призывал нас обращаться к Богу настойчиво и с упованием, чтобы быть услышанными: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам" (Мф 7,7). Основание действенности любой молитвы — благость Отца, а также ходатайство Самого Христа (ср. 1Ин 2,1) и действие Святого Духа, Который "ходатайствует за нас", по замыслу Бога (ср. Рим 8,26-27). Мы же "не знаем, о чем молиться, как должно" (Рим 8,26), и порой наша молитва не бывает услышана, потому что мы просим "не на добро" (ср. Иак 4,2-3).

Мария Своим материнским заступничеством поддерживает молитву, которую Христос и Святой Дух исторгают из нашей души. "Молитва Церкви как бы поддерживается молитвой Марии" [Катехизис Католической Церкви, 2679]. Действительно, поскольку Иисус, Единственный Посредник, — это Путь нашей молитвы, Мария, Его чистое отражение, указывает этот Путь и "в этом исключительном содействии Марии действию Святого Духа берет начало развивающаяся в Церквах молитва к Святой Матери Божией, сосредоточенная на Лике Христа, явленном в Его тайнах" [там же, 2675]. Именно Евангелие показывает действенность ходатайства Марии, Которая на брачном пиру в Кане Сама представляет Иисусу людские нужды: "Вина нет у них" (Ин 2,3).

Розарий — размышление и, в то же время, — просьба. Неустанная молитва к Божией Матери основана на уповании, что Ее Материнскому заступничеству под силу обрести у Сердца Сына все. Она — "Всемогущая по благодати" — как (я прибегаю к этому смелому утверждению, которое необходимо правильно понимать) обращался к ней блаж. Бартоло Лонго в своем "Воззвании к Царице Святого Розария". ["Воззвание к Царице Святого Розария" торжественно читается два раза в год, в мае и октябре. Блаж. Бартоло Лонго составил его в 1883 г. в ответ на призыв Папы Льва XIII, с которым тот обратился к верующим в своей первой Энциклике, посвященной Розарию, прося их противостоять в духовной борьбе недугам общества]. Уверенность в этом, начало которой сокрыто в Евангелии, постепенно росла в христианах, подкрепляемая жизненным опытом. Великий поэт Данте удивительно толкует эти слова, воспевая, вслед за св. Бернаром:

"Ты так властна, и мощь Твоя такая,
Что было бы стремить без крыл полет
— Ждать милости, к Тебе не прибегая"
[Данте Алигьери. Божественная комедия. Рай. Песнь XXXIII, 13-15. (Пер. М. Лозинского)].

В Розарии Мария, обитель Святого Духа (ср. Лк 1,35), когда мы взываем к Ней, ходатайствует о нас перед Отцом, Который исполнил Ее благодати, и Сыном, Рожденным из Ее лона, молится с нами и о нас.

Возвещать Христа вместе с Марией

17. Розарий — это также путь возвещения и углубления в тайну Христа, благодаря которому она неизменно пронизывает все этапы христианского опыта. Его идеал — молитвенное и созерцательное присутствие, цель которого — уподобить ученика Сердцу Христа. Действительно, для того, чтобы наше размышление было плодотворным, необходимо, читая Розарий, уделять должное внимание всем его элементам. Таким образом появляется, особенно во время общинной молитвы в приходах и санктуариях, благоприятная возможность для катехизации, и пастыри должны уметь пользоваться ею. Пресвятая Дева Розария тем самым продолжает Свою миссию возвещения о Христе. История развития Розария прекрасно демонстрирует, что верующие — в особенности, доминиканцы — прибегали к этой молитве, когда Церковь переживала трудные времена из-за широкого распространения ересей. Сегодня мы сталкиваемся с новыми вызовами. Почему бы и нам, подобно нашим предшественникам, с верой не взять в руки четки? Розарий полностью сохранил свою силу и по-прежнему остается незаменимым средством в пастырской сокровищнице каждого опытного евангелизатора.

Радостные тайны

20. Первый цикл — радостные тайны — действительно знаменует радость, излучаемую Воплощением. Это становится очевидным уже в момент Благовещения, поскольку приветствие архангела Гавриила, обращенное к Деве из Назарета, неразрывно связано с призывом к мессианской радости: "Радуйся, Мария". Этому возвещению подчинена вся история спасения, более того, в определенном смысле, вся история мира. Поскольку замысел Отца — соединить все во Христе (ср. Еф 1,10), то Божественная любовь, с которой Отец снисходит к Марии, чтобы сделать Ее Матерью Своего Сына, изливается на все мироздание. В свою очередь, все человечество как бы заключено в "fiat" ("да будет" — прим. пер.), которым Она немедленно подчинила Себя воле Бога.

Под знаком радости проходит сцена встречи с Елизаветой: голос Марии и присутствие в Ее чреве Христа заставили "взыграть" Иоанна (ср. Лк 1,44) . Преисполнена радости и сцена Рождества Божественного Младенца, Спасителя мира, в Вифлееме: ангелы воспевают и возвещают его пастухам именно как "великую радость" (ср. Лк 2,10).

Однако уже две последние тайны, хотя они и носят оттенок радости, несут в себе знамения трагедии. Принесение Младенца во храм, хотя оно исполнено радости посвящения и вдохновляет старца Симеона, отмечено также пророчеством о том, что Младенец станет для Израиля "предметом пререканий", а душу Его Матери пронзит оружие (см. Лк 2,34-35). Радостен и, одновременно, трагичен приход Иисуса, двенадцатилетнего отрока, в храм. Здесь Он предстает в Своей Божественной мудрости, слушая мудрецов и отвечая им, как "научающий". Откровение о тайне Его Богосыновства, абсолютной преданности Отцу возвещает радикальность Евангелия: оно требует от человека разорвать самые дорогие для него узы ради Царствия. Даже Иосиф и Мария, взволнованные и опечаленные, "не поняли сказанных Им слов" (Лк 2,50).

Таким образом, размышлять о радостных тайнах — значит проникнуть в окончательное обоснование и глубокую значимость христианской радости. Это означает обратить взор на конкретное измерение тайны Воплощения и уже смутно угадывающееся предвозвещение тайны спасительной скорби. Мария ведет нас к постижению секрета христианской радости, напоминая нам, что христианство — это, прежде всего, euanghelion, Благая Весть, средоточие которой и даже само содержание заключено в Личности Христа, Слове, ставшем плотью, Единственном Спасителе мира.

Светлые тайны

21. Переходя от детства и жизни Иисуса в Назарете к Его общественному служению, мы созерцаем тайны, которые можно назвать особым образом — светлые тайны. В действительности, вся тайна Христа есть свет. Он — "свет миру" (Ин 8,12). Однако это измерение особо проявляется в годы Его общественной жизни, когда Он провозглашает Евангелие Царствия. Я желаю указать христианской общине на пять значимых моментов этого этапа жизни Христа и полагаю, что светлыми тайнами можно обоснованно назвать:

  • Его Крещение в Иордане;

  • Его Откровение о Себе Самом на брачном пиру в Кане;

  • Возвещение Царствия Божия и призыв к обращению;

  • Его Преображение;

  • Установление Евхаристии — сакраментального воплощения Пасхальной Тайны.

Каждая из этих тайн — это откровение Царствия, уже "наступившего" в Самой Личности Иисуса. Первая светлая тайна — Крещение Иисуса в Иордане, во время которого, когда Христос погружается в воды реки, — Невинный соделался "грехом" за нас (ср. 2Кор 5,21) — отверзаются небеса и голос Отца называет Его Возлюбленным Сыном (см. Мф 3,17 и далее), а Святой Дух сходит на Него и призывает к будущей миссии. Светлая тайна — это и начало знамений в Кане (см. Ин 2,1-12), когда Христос, претворив воду в вино, открывает сердца учеников для веры, по заступничеству Марии, первой из верных. Светлая тайна — проповедь Иисуса, в которой Он возвещает приближение Царствия Божия и призывает к обращению (см. Мк 1,15), отпуская грехи тем, кто со смиренным упованием приближается к Нему (см. Мк 2,3-13; Лк 7,47-48) — вот начало служения милосердия, которое Он будет исполнять вплоть до конца мира, особенно — через таинство Примирения, вверенное Им Своей Церкви (см. Ин 20,22-23). Преображение — светлая тайна в полном смысле этого слова; согласно Преданию, оно произошло на горе Фавор. Божественная слава сияет на Лике Христа, тем временем Отец призывает апостолов, пребывающих в экстазе, слушать Его Сына (см. Лк 9,35 и параллельные места) и готовит их к тому, чтобы пережить с Ним агонию Страстей и войти с Ним в радость Воскресения и в жизнь, преображенную Святым Духом. Последняя светлая тайна — установление Евхаристии, в которой Христос под видом хлеба и вина дает Себя, Свое Тело и Кровь, "в пищу" и "до конца" свидетельствует о Своей любви к человечеству (ср. Ин 13,1), ради спасения которого Он вскоре пожертвует Собой.

В этих тайнах, за исключением чуда в Кане, присутствие Марии неявно. Евангелия лишь вскользь вспоминают о том, что Она случайно была на проповеди Иисуса (см. Мк 3,31-35; Ин 2,12), в них не содержится никаких сведений о том, что Она участвовала в Тайной Вечери, во время установления Евхаристии. Однако роль, которую Она исполняла в Кане, определенным образом повторяется на протяжении всего служения Христа. Откровение, данное Самим Отцом во время Крещения в Иордане, повторил Иоанн Креститель; вложенное в уста Марии в Кане, оно стало великим материнским советом, с которым Она во все времена обращается к Церкви: "Что скажет Он вам, то сделайте" (Ин 2,5). Это напоминание наилучшим образом вводит нас в слова и знамения Христа, данные в Его общественном служении, это — своего рода богородичное основание всех светлых тайн.

Скорбные тайны

22. Евангелия уделяют огромное внимание скорбным тайнам Христа. С самого начала христианское благочестие — особенно Великим Постом через литургию Крестного Пути — было сосредоточено на отдельных моментах Страстей, интуитивно угадывая в них кульминацию откровения любви и источник нашего спасения. Розарий выбирает несколько эпизодов из Страстей Господних, уча молящегося обратиться к ним духовным взором, чтобы заново пережить их. Размышление начинается в Гефсиманском саду, где Христос переживает особые страдания, видя волю Отца — немощная плоть борется с искушением взбунтоваться. Здесь Иисус противостоит всем мыслимым искушениям, всем грехам, чтобы сказать Отцу: "Не Моя воля, но Твоя да будет" (см. Лк 22,42 и параллельные места). Его "да" упраздняет "нет", сказанное прародителями в Эдемском саду. Чего Ему стоила такая приверженность воле Отца, мы видим в следующих тайнах, в которых Он через восхождение на Голгофу, бичевание, увенчание терниями, смерть на кресте подвергнут невообразимому позору: "Ecce homo" ("Се, человек" — прим. пер.)!

В этом унижении открылась не только любовь Бога, но само значение человека. Ecce homo: кто хочет познать человека, должен научиться постигать его смысл, исток и исполнение во Христе, Боге, Который ради любви уничижил Себя "даже до смерти, и смерти крестной" (см. Флп 2,8). Скорбные тайны заставляют верующего пережить смерть Иисуса, стоя у креста рядом с Марией, и вместе с Ней погрузиться в бездну любви Бога к человеку, чтобы в полной мере ощутить ее возрождающую силу.

Славные тайны

23. "Но созерцание Лика Христа не может исчерпываться созерцанием образа Распятого. Он Воскрес!" [Иоанн Павел II. Апостольское послание "Novo millennio ineunte", 28: AAS 93 (2001), 279]. Розарий неизменно выражает эту истину веры, приглашая верующего, преодолев тьму Страстей, обратить взор на славу Христа в Воскресении и Вознесении. Созерцая Воскресшего, христианин заново открывает для себя основание своей веры (ср. 1Кор 15,14) и переживает радость не только тех, кому явился Христос — апостолов, Марии Магдалины, учеников, следовавших в Эммаус, — но и радость Марии, Которая, должно быть, не в меньшей степени была свидетельницей новой жизни Прославленного Сына. В эту славу, в которой с момента Вознесения Христос пребывает одесную Отца, Она сама будет введена Успением, предвосхитив воскресение плоти — удел, предназначенный для всех праведников. Увенчанная, в конце концов, славой — гласит последняя славная тайна — Она блистает как Царица Ангелов и Святых, Предвосхищение и Завершение эсхатологического состояния Церкви.

В средоточие славы Сына и Матери Розарий ставит в третьей славной тайне Пятидесятницу, в которой Церковь явлена как семья, соединенная с Марией, оживляемая могущественным излиянием Святого Духа, готовая к миссии евангелизации. Созерцание этой, равно как и других славных тайн, должно вести верующих ко все более живому постижению новой жизни во Христе, внутри Церкви, — жизни, "иконой" которой служит сцена Пятидесятницы. Таким образом, славные тайны питают в верующих надежду на достижение эсхатологической цели, к которой они стремятся, будучи членами Народа Божия, странствующего в истории. И это не может не побуждать нас мужественно свидетельствовать о Благой Вести, которая придает смысл всей нашей жизни.

Объявление тайны

29. Объявление названия тайны и, если это возможно, одновременный показ соответствующей иконы можно сравнить со снятием покрова над сценой, на которой следует сосредоточить свое внимание. Слова направляют воображение и душу к названному эпизоду — одному из моментов жизни Христа. Духовная традиция Церкви, почитание икон, различные формы благочестия, в которых немало элементов, воздействующих на органы чувств, а также метод молитвы, предложенный св. Игнатием Лойолой в "Духовных упражнениях", прибегают к изобразительному и образному ряду (compositio loci), чтобы помочь душе глубже сконцентрироваться на той или иной тайне. Более того, это соответствует самой логике Воплощения: Бог пожелал в Иисусе принять образ человека. Именно благодаря Его телесной природе мы можем прикоснуться к тайне Его Божества.

Потребности в конкретизации отвечает также объявление названия тайн во время чтения Розария. Безусловно, тайны не заменяют Евангелие и, более того, некоторые из них не отражены на страницах Нового Завета. Розарий не заменяет lectio divina (Божественного или молитвенного чтения Писания — прим. пер.), напротив, он его предполагает и развивает. Тем не менее, размышление над тайнами Розария, пусть и дополненное светлыми тайнами, ограничивается основными эпизодами из жизни Христа, поэтому душа от них легко может обратиться к Евангелию, особенно когда Розарий читается во время продолжительных духовных упражнений.

Слушание Слова Божия

30. Для того, чтобы размышление опиралось на Библию и было более глубоким, полезно, объявив название тайны, прочитать соответствующий отрывок из Писания, более или менее пространный, смотря по обстоятельствам. Никакие другие слова не приносят столько пользы, как Богодухновенное Слово. Его следует слушать, помня, что это — Слово Бога, данное мне сегодня.

Понимаемое таким образом, оно вписывается в методологию чтения Розария и, в отличие от простого напоминания уже хорошо усвоенных сведений, не вызывает скуки. Нет, речь идет не о том, чтобы в памяти всплыла какая-то информация, но о том, чтобы позволить "говорить" Богу. Во время торжественных многолюдных богослужений чтение Слова можно дополнить кратким комментарием.

Молчание

31. Молчание питает слушание и размышление. Полезно прежде, чем начать молиться вслух, после объявления названия тайны и чтения Слова, помолчать некоторое время, чтобы сосредоточиться на созерцаемой тайне. Открыть для себя ценность молчания — вот секрет практики созерцания и размышления. Один из недостатков общества высокоразвитых технологий и масс-медиа — тот факт, что становится все труднее хранить молчание. Подобно тому, как в Литургии требуются моменты тишины, так и во время чтения Розария, услышав Слово Божие, нужно сделать краткую паузу и дать душе сосредоточиться на содержании объявленной тайны.

"Отче наш"

32. Естественно, что, услышав Слово и сосредоточившись на тайне, душа возносится к Отцу. Иисус в каждой из Своих тайн обязательно ведет нас к Отцу, к Которому Он Сам непрестанно обращается, поскольку покоится в Его "недре" (ср. Ин 1,18). Он хочет ввести нас в близость с Отцом, чтобы вместе с Ним мы взывали: "Авва, Отче" (Рим 8,15; Гал 4,6). Благодаря связи с Отцом, Он делает нас Своими братьями и собратьями друг другу, посылая нам Святого Духа, Который есть и Его, и Отца. Таким образом, молитва "Отче наш", которая легла в основу христологическо-богородичной медитации, совершающейся посредством повторения молитвы "Радуйся, Мария", сообщает размышлению над тайной церковный опыт, даже если верующий молится в одиночестве.

Десятикратное повторение "Радуйся, Мария"

33. Это — основной элемент Розария, делающий его богородичной молитвой в полном значении этого слова. Однако именно в свете верно понимаемых слов молитвы "Радуйся, Мария" со всей ясностью открывается, что богородичный характер Розария не только не противопоставлен христологическому, но, напротив, подчеркивает и выделяет его. Первая часть молитвы "Радуйся, Мария" составлена из слов архангела Гавриила и св. Елизаветы, обращенных к Богородице. Она представляет собой созерцание в преклонении перед тайной, воплощающейся в Деве из Назарета. Можно сказать, что она выражает восхищение Небес и земли и, каком-то смысле, приоткрывает восхищение Самого Бога, созерцающего Свой шедевр — воплощение Сына в девственном лоне Марии — радостно, как сказано в Книге Бытия (см. Быт 1,31), это первоначальное "pathos, с которым Бог на заре творения смотрел на дела рук Своих" [Иоанн Павел II. Послание к работникам искусств (4 апреля 1999 г.), 1: AAS 91 (1999), 1155]. Повторение молитвы "Радуйся, Мария" во время чтения Розария погружает нас в поток чувства восхищения Бога: это ликование, изумление, признание величайшего чуда в истории. Это — исполнение пророчества Марии: "Отныне будут ублажать Меня все роды" (Лк 1,48).

Имя Иисуса — сердцевина молитвы "Радуйся, Мария" и своего рода водораздел между ее первой и второй частями. Порой, когда верующий молится впопыхах, от его внимания ускользает эта грань, а с ней вместе — и связь с тайной Христа, которую он созерцает. Именно акцент, который необходимо сделать на Имени Иисуса и Его тайне, отличает выразительное и плодотворное чтение Розария. Павел VI вспоминал в Апостольском обращении "Marialis cultus" обычай, распространенный во многих местах, присоединять определенный рефрен, связанный с созерцаемой тайной, для того, чтобы подчеркнуть Имя Христа [см. п. 46: AAS 66 (1974),155. Такая практика недавно получила высокое одобрение Конгрегации Богослужения и Таинств в "Direttorio su pieta' popolare e liturgia. Principi e orientamenti" (17 декабря 2001 г.), 201, Citta' del Vaticano, 2002, p.165]. Тем более похвально прибегать к этому обычаю во время публичного чтения Розария. В нем выражена христологическая вера, обращенная к различным моментам жизни Искупителя. Это — исповедание веры и одновременно подспорье в размышлении, благодаря которому легче впитать и пережить тайну Христа, читая молитву "Радуйся, Мария". Повторять Имя Иисуса — единственное Имя, в котором нам дано надеяться на спасение (ср. Деян 4,12) — в единстве с Именем Пресвятой Матери и словно по Ее подсказке — вот путь подражания, цель которого — как можно глубже погрузить нас в жизнь Христа.

Из особой связи со Христом, которая делает Марию Богородицей (Теотокос), также проистекает сила воззвания, с которым мы обращаемся к Ней во второй части молитвы, вверяя Ее Материнскому заступничеству свою жизнь и смерть.

"Слава"

34. Славословие Пресвятой Троицы — цель христианского созерцания. Христос — истинный Путь, Который во Святом Духе ведет нас к Отцу. Проходя этот путь до конца, мы обязательно оказываемся перед тайной Трех Божественных Ипостасей, Которым мы должны воздавать славу, поклонение и благодарение. Важно, чтобы молитва "Слава", кульминация созерцания, была хорошо заметна при чтении Розария. Во время публичного богослужения для выделения этого неотъемлемого и отличительного элемента любой христианской молитвы, ее можно петь.

В той мере, насколько размышление над тайнами будет сосредоточенным, глубоким и движимым — от одной "Радуйся, Мария" к последующей — любовью ко Христу и Марии, прославление Пресвятой Троицы после чтения каждого десятка молитв не будет сводиться к поспешному завершению, но приобретет созерцательный оттенок, возведет душу к высотам Рая и дарует ей возможность в какой-то мере пережить Фаворский опыт в предвкушении будущего созерцания: "Хорошо нам здесь быть" (Лк 9,33).

Заключительное воззвание

35. В повсеместно установившейся практике чтения Розария после славословия Пресвятой Троицы следуют краткие молитвы, варьирующиеся в зависимости от местных обычаев. Ни в коей мере не принижая их роли, я хотел бы подчеркнуть, что созерцание будет еще более плодотворным, если не забывать прочесть по завершении каждой тайны молитву об обретении особых плодов размышления над ней. Таким образом связь Розария с христианской жизнью станет заметнее. Это подсказывает одна прекрасная литургическая молитва, которая приглашает нас испрашивать способность в размышлении над тайнами Розария "подражать тому, что в них заключено и обрести то, что в них обещано" ["...concede, quaesumus, ut haec mysteria sacratissimo beatae Mariae Virginis Rosario recolentes, et imitemur quod continent, et quod promittunt assequamur", Missale Romanum 1960, In festo B. M. Virginis a Rosario].

Допустимы варианты заключительной молитвы, как это уже имеет место. Тем самым Розарий в большей мере приспосабливается к различным духовным традициям и христианским общинам. В связи с этим необходимо с должным пастырским благоразумием защищать наиболее значимые практики, получившие распространение в центрах и санктуариях, посвященных Богородице, где особое внимание уделяется Розарию, с тем, чтобы Народ Божий ценил подлинное духовное богатство и подпитывал им свое созерцание.

Четки

36. Четки — традиционный атрибут Розария. При поверхностном подходе они представляют собой всего-навсего предмет, который помогает не сбиться со счета при чтении молитвы "Радуйся, Мария". Однако четкам присуще и символическое измерение, углубляющее созерцание.

В связи с этим прежде всего следует заметить, что бусины сходятся к Распятию: им открывается и на нем же завершается молитва. Жизнь и молитва верующих сосредоточены на Христе. Все исходит от Него, все стремится к Нему, все через Него, во Святом Духе, приходит к Отцу.

Помогая в отсчете и отмечая ход молитвы, четки напоминают собой непрерывное созерцание и христианское совершенствование. Блаж. Бартоло Лонго сравнивал их с "цепью", которая приковывает нас к Богу. Безусловно, четки — это цепь, но сладостная; именно такой неизменно предстает связь человека с Богом, Который есть Отец. Это — и цепь "сыновства", связывающая с Марией, "рабой Господней" (ср. Лк 1,38) и, наконец, с Самим Христом, Который, будучи Богом, стал "рабом" из любви к нам (ср. Флп 2,7).

Трактуя символику четок еще шире, можно сказать, что они характеризуют наши взаимные отношения, напоминают об узах общности и братства, которые соединяют всех нас во Христе.

Начало и завершение

37. В современных условиях Церкви принято по-разному начинать чтение Розария. В некоторых регионах эту молитву обычно открывают словами 70(69) Псалма: "Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне", чтобы молящиеся глубже осознали свою бренность. Другие же общины начинают его с "Верую", основывая свое созерцание на исповедании веры. Эти, равно как и иные простые способы, в той мере, насколько они направляют душу к созерцанию, одинаково допустимы. Чтение Розария, как правило, завершается молитвой в интенциях Папы — тем самым молящийся охватывает широкую панораму потребностей Церкви. Именно для поощрения экклезиологического измерения Розария Церкви было угодно щедро даровать индульгенции тем, кто читает его, пребывая в должном расположении.

Розарий, переживаемый таким образом, действительно оказывается духовным путем, на котором Мария предстает как Матерь, Наставница, Водительница и поддерживает верующего своим могущественным заступничеством. Нет ничего удивительного в том, что душа испытывает необходимость в конце молитвы, в которой она познала сокровенный опыт материнства Марии, воздать славу Пресвятой Деве чтением прекрасной молитвы "Salve Regina" либо "Лоретанской литании". Это — увенчание внутреннего пути, приведшего верующего в живое общение с тайной Христа и Его Пресвятой Матерью.

Распределение во времени

38. Розарий можно ежедневно читать полностью, и есть люди, которые, заслуживая всяческой похвалы, это делают. Тем самым молитва наполняет день тех, кто проводит свою жизнь в созерцании; она сопровождает больных и пожилых людей, в чьем распоряжении много свободного времени. Однако очевидно — и это тем более справедливо, учитывая светлые тайны — что многие не могут читать в день более одной части Розария, соблюдая при этом определенное расписание в течение недели. Благодаря такому распределению молитв, каждый день приобретает особую духовную окраску, подобно тому, как Литургия "меняет цвет" в разные периоды литургического года.

В соответствии с общепринятой практикой, понедельник и четверг посвящены радостным тайнам, вторник и пятница — скорбным, среда, суббота и воскресенье — славным. Куда же включить светлые тайны? Принимая во внимание то, что славные тайны читаются и в субботу, и в воскресенье, причем суббота — день, издревле посвящаемый Пресвятой Богородице, представляется закономерным в этот день второй раз за неделю поразмышлять над радостными тайнами, в которых особым образом возвещается присутствие Марии. Таким образом, четверг освобождается для размышления над светлыми тайнами.

Это указание ни в коей мере не должно ограничивать соответствующую свободу в индивидуальных либо общинных размышлениях; определенные изменения могут быть продиктованы духовными и пастырскими требованиями, а главным образом — необходимостью согласования с литургической практикой. И еще важнее, чтобы верующие в большей мере понимали и переживали Розарий как путь созерцания. Именно благодаря ему неделя христиан, как и Литургия, стремится к воскресенью — дню Христова Воскресения — и тем самым преображается в странствие по тайнам жизни Христа, Который являет Себя в жизни Своих учеников как Господь времён и истории.

Иоанн Павел II
Розарий Девы Марии
11, 13-17     20-28     29-38

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2018    1260.org     Отказ от ответственности