Троичное самооткровение в Божественной жизни, или Софии, содержит два неразрывно связанных акта: самоистощения — кенозиса в рождении, и самовдохновения — славы в исхождении: умирание и воскресение, самоистощающаяся идеальность и себя исполняющая реальность. Два образа Любви: жертва и торжество ее — «радость совершенная»: истощивший Себя в рождении Отец и поверженный в идеальность, Себя истощивший в рождаемости Сын, а в этом и над этим животворящий Дух, дыхание Божественной любви в ее полноте, в ее торжестве. Святым Духом Отец любит Сына уже не как рождаемого, но рожденного. Первое движение Духа Св., исходящего от Отца, есть к Сыну, на Сына, в соотношении к Сыну, как ипостасная любовь Отчая. И обратное движение Духа Св. есть от Сына, чрез Сына к Отцу, как ипостасная любовь Сына к Отцу, завершающая круговращательное движение Духа от Отца чрез Сына (ἐμμέσως), или же, сказать по-другому, от Отца и Сына. Но в этом круговращательном движении Духа Св., кроме ипостасной направленности — к Сыну от Отца и к Отцу от Сына, — кроме любви Отчей (к Сыну) и Сыновней (к Отцу), существует самое движение любви, которое и есть ипостась Св. Духа. Последняя всецело растворяется в триипостасной любви. Ибо не только Сына, но и Духа Св. любит Отец, восторженно-экстатической любовью «исхождения», и не только Отца, но и Духа Св. любит Сын торжествующе-закалающейся любовью («Я и Отец — одно»). Отец Себя любит в Сыне, а Сын Себя любит в Отце, но Оба любят и саму Любовь ипостасную, и в Нее «исходит» Отец, и в Ней «почивает» Сын, Ее объемля и приемля как Свое собственное бытие в Отце. И Она, эта ипостасная Лю­бовь, сама любит Отца и Сына, Коих Она есть ипостасное единство, ипостась Любви. Человеческому разумению дано опознавать все эти моменты в самобытии Духа лишь дискурсивно, последовательно переходя от одного определения к другому, ибо оно знает любовь лишь как состояние или принадлежность ипостаси, но не само-ипостась. В этой трансцендентности Любви, как ипостасного начала, выражается особливая тайна Третьей ипостаси, Ее для нас недоступность и нераскрытость. Любовь в нас есть полное преодоление самости, с которою связано для нас и само ипостасное бытие. Поэтому любовь нам представляется безипостасной, лишь состоянием ипостаси или, точнее, ипостасей (по крайней мере, двух, если не более). Но Третья ипостась есть Любовь ипостасная, но в то же время лишенная всякой самости. Она, как и первые две ипостаси, в Своей собственной ипостасной жизни имеет Свой кенозис, который именно и состоит в ипостасном как бы самоупразднении: в Своем исхождении от Отца на Сына Она Себя саму как бы теряет, есть только связка, живой мост любви между Отцом и Сыном, ипостасное Между. Но в этом кенозисе Третья ипостась обретает саму Себя как Жизнь других ипостасей, и как Любовь других, и как Утешение Других, которое тем самым становится и для Нее самой собственным Утешением, самоутешением. Словом, подобно тому, как рождение имеет пассивную и активную сторону, так и исхождение есть пассивный и активный акт — изведение и исхождение, ипостасное истощание и себяобретение, кенозис и прославление. Характер Третьей ипостаси — Любви выражается в этом бытии «между», со включением в Себя ипостасей Любящих — Любимых. Потому и ипостасность Ее есть как бы безипостасностъ, полная прозрачность для других ипостасей, без-самость. В этом смысле Любовь есть Смирение: перед этой своеобразной «безличностью» Третьей ипостаси, две первые ипостаси являются как бы самостными личностями, — субъектом и объектом или подлежащим и сказуемым, к которым Она есть лишь связка, как бы лишенная Своего собственного содержания. Разумеется, нельзя говорить о «самости» в тварно-ограниченном смысле в применении к Божественным ипостасям, поскольку каждая из Них имеет Свой собственный кенозис любви. Однако можно различать разные образы этой любви и, в частности, видеть, что в Третьей ипостаси кенозис выражается в своеобразном самоупразднении личности¹⁾ Которая как бы сокрывается, совершенно опрозрачниваясь для других, но в этом обретая для Себя совершенность Божественной жизни — Славу.

Дух Св. почивает на Логосе, а Логос пребывает в Его лоне. Дух Св. есть жизнь, и любовь, и действительность Слова, как и Логос есть для Него определяющее содержание, слово, мысль и чувство, Истина и бытие в Истине, — как Красота явившей себя Истины. …

…

… Третья ипостась есть ипостасное откровение не о Себе самой. В то же время она не есть и трансцендентная ипостась Отчая, которая сама остается вне Откровения, как открывающаяся, как его субъект. Третья ипостась содержится внутри Отчего откровения, как его некая священная тайна, она есть Тайна о Себе самой. Она открывается в других ипостасях своим действием, как дух Божий, но не по Себе самой, как ипостасный Дух Св. Ипостасная Любовь сама погружена в любовь и показует Себя самою, свидетельствуя не о Себе, но о Другом: «Он (Дух) прославит Меня, п.ч. от Моего возьмет и возвестит вам» (Ио. 16, 14). Поэтому Сын, говоря о ниспослании Утешителя, вместе с тем о том же говорит так: «вскоре не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня» (16, 17), т.е. Меня в Духе Св., Который являет не Себя, но Сына и Отца в Сыне («все, что имеет Отец, есть Мое, потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам», 16, 15). У Духа же самого нет того, что Он может назвать «Мое», так что словно и Его самого не существует, хотя в этом как бы несуществовании именно и проявляется образ Его существования — в нераздельности и неслиянности Его с Сыном. … Дух есть самое Его бытие как Сына. Сын есть Сын Духом Св., и собственное «есть» Духа Св. есть бытие Сына: нераздельно и неслиянно. Дух есть прозрачность откровения, Сын же — то, что есть в этой прозрачности, его содержание. Дух есть Жизнь, Сын — ею Живущий. Логос превращается в абстрактную идею, если не получает в Духе реальной конкретности, но эта конкретность без содержательного Слова была бы пустотой безобразности. София есть откровение Сына и Духа Св., нераздельное и неслиянное.