The woman clothed with the sun
  1260.org  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
. Download
zip-file
Main
+ Categories
+ Apparitions
La Salette
Fatima
Beauraing
Heede
Garabandal
Zeitun
Akita
Melleray
Medjugorje
History
Apostasy
Communism
1000 years
Bible
Theotokos
Commentary
Prayer
Consecration
Rosary
Theosis
Heart
Sacrifice
Church
Vatican
Society
Nature
Personalities
Texts
Articles
Directory
References
Bibliography
email
 
Fatima. Historical dates Category: History Meaning of history

History
End of history
According to Fr. Sergei Bulgakov

End of history and the joy of the future age

Затем я двинулся, словно по какому-то внутреннему велению, вперед, из этого мира туда — к Богу. Я несся с быстротой и свободой, лишенный всякой тяжести. Я знал каким-то достоверным внутренним чувством, что я прошел уже наше время и теперешнее поколение, прошел еще следующее поколение и за ним уже начал светиться конец. Загорелись неизреченные светы приближения и присутствия Божия, свет становился все светлее, радость неизъяснимее: "несть человеку глаголати"[1].

Мне приоткрылась тогда загробная жизнь и радость будущего века, вместе с продолжением и концом истории.


[1] Слова из первой молитвы Светильничной, исполняемой во время Всенощного бдения.

Прот. Сергий Булгаков
Софиология смерти
(1940)

History has its end

The life of the world does not end with history. It is followed be a new aeon: meta-history.

But this history also has an end, to which both the Old Testament and the New Testamtnt eschatologies bear witness. … The life of the world does not end with history. It is followed be a new aeon: meta-history.

The time of the coming of the end of this creation, beyond which the transfiguration of the world will take place, is known only to God. The coming of the end is a new action of God upon the world upon the world, analogous to its creation[1].


[1] “For, behold, I create new heavens and a new earth: and the former shall not be remembered, nor come into mind” (Isa 65:17; also see 66:22). “Nevertheless we, according to his promise, look for new heavens and a new earth, wherein dwelleth righteousness” (2Pe 3:13). “And I saw a new heaven and a new earth: for the first heaven and the first earth were passed away; and there was no more sea” (Rev 21:1).

Sergius Bulgakov
The Bride of the Lamb
Sec.II. Ch. 6. History. Page 319

The world created by God is fulfilled by man. Man creatively fulfills the tasks entrusted to him by God in creation. Such a creative completion of the creation entrusted by God to the humanization of the world by man is required for the appearance of the fullness of the universe, to achieve the end of history.

Having created man in the fulness of his potential tasks, God entrusts to him their fulfillment. In this sense, the world created by God is completed by man, not as a creator "out of nothing" of course, but as the accomplisher of God's design. Man accomplishes this mission according to the modalities of creaturely creative activity. Without this accomplishement the fullness of the universe cannot be manifested, and the universe cannot attain its end and its ultimate transfiguration, the passage in the new state of the future age.

Sergius Bulgakov
The Bride of the Lamb
Sec.II. Ch. 6. History. Page 321

Hisotry is a certain state of becoming being. History is not a bad infinity.

First of all, history is not a bad infinity, a negative eternity, without begining or end. One cannot apply to history the antinomy of time and eternity that holds for all of creation in its relation to God. History takes place within the limits of creation. It belongs to "this age," which is on the threshold of "the life of the future age". History has a beginning and an end. Chasms bound it on both sides: The beginning is bounded by the creation of man; the end is bounded by the beginning of the new time and the future age. In this sense, hisotry is a certain state of becoming being that is included in being in a definite way: an additional creation of the world within itself, as it were.

The life of the world does not end with history. It is followed by a new aeon: meta-history.

Богом уже при сотворении мира определена нашему миру его собственная жизнь, определена наша история, «век сей».

One cannot annul this proper life of the world, whose foundation has been laid by God, by conceiving of a kind of divine arbitrariness which does not take into account the proper work of God Himself, who created this world on an unshakable foundation. “Learn a parable of the fig tree” (Matt 24:32); “let both grow together until the harvest(Matt 13:30).

История созревает для своего конца

A consequence of this positive content of human history is the fact that the latter is a closed whole. As the image of God, man is inexhaustible as the image of God in its dynamics, in its infinite development and manifestation, in the variations of its themes. But these themes or tasks are determinate and, in this sense, exhaustible in their content. They are a closed circle, a positive infinity, in contradiction to "bad infinity," indeterminacy, boundlessness, and thus contentlessness, inasmuch as it is deprived of the determinateness of content. This determinate possession of content, the thematics of history, is precisely what makes history self-contained. History cannot arbitrarily or randomly break off at any point; it must end inwardly, mature for its own end. “Now learn a parable of the fig tree; When his branch is yet tender, and putteth forth leaves, ye know that summer is nigh” (Matt 24:32).

Действия Бога и человека нерасторжимо переплетены в бытии мира, в его созревании.

Конец этого мира и его преображение изображается одновременно и как действие Божие над миром, и как зрелый плод его жизни, подобно тому, как бабочка вылетает из кокона, или птенец разбивает свою скорлупу. Здесь нет несовместимости ни противоречия. Действия Божии отвечают возрасту самого мира, временам и срокам его органического бытия. Но история мира и созревание ее для своего конца не определяется только его органическим развитием. В ней участвует человеческая свобода и творчество. Очеловечение мира и самого человека, выявление полноты сил, заложенных в его человечности, есть творческий акт человека над самим собой и над миром. Человек не есть вещь или только объект творения, напротив, он есть и его субъект. Творческая свобода вплетена в бытие мира, наряду с органической его природой.

В XIV главе Откровения Ангел повелевает обрезеать "гроздья винограда на земле, потому что созрели на нем ягоды" (Откр. 14, 18). Описанное здесь созревание винограда соотносится с 1000-летним царством. Но это не есть еще конец истории и Страшный суд.

Этот образ созревания ягод можно применить ко всему итогу истории, включая в него дела как праведников, так и грешников. Однако дальнейшие слова относятся преимущественно, если не прямо исключительно к последним: "и поверг Ангел серп свой на землю" (еще раз здесь можно видеть подтверждение того, что "сидящий на облаке" есть только ангел, но не Сын Божий, а как бы Его представитель или посланник (ср. Мф. XIII, 41): "и пошлет ангелов Своих и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие"). "И обрезал (Ангел) виноград на земле и бросил в великое точило гнева Божия". Этот образ, очевидно, означает суд Божий над людьми, который соответствует и событиям человеческой истории, выражающим собою общий исторический кризис. Однако и это не есть конец истории и Страшный суд (который, по Откровению же, совершается Отцом: XX, 11 сл.). Скорее, это есть исторический суд, выражающийся во внешних катастрофах и внутренних потрясениях после шестой печати: VI, 12-16. В отличие от того, он изображается как жатва винограда, которая совершается в точиле гнева Божия. В каком соотношении находится она к Тысячелетнему царству? Происходит ли она до него или же после него? Такого соотношения здесь не устанавливается, так же как и в связи с землетрясением VI главы. Эгзегетически же нет необходимости его и предполагать, поскольку то и другое суть параллельные, хотя и соотносительные, внутренне связанные между собою события, однако имеющие для себя каждое свое собственное происхождение: первое в судах Божиих в истории, второе в особом действии силы Божией в первом воскресении. Можно лишь предположительно высказать, допустить, что одно предшествует другому.

Прот. Сергий Булгаков
Апокалипсис Иоанна
(Опыт догматического истолкования)
Глава XIV

1000-летнее царство есть положительная цель истории, внутреннее созревающей к благому концу.

Идея 1000-летнего царства есть выражение христианской идеи прогресса, освобожденной от ограниченно-натуралистического понимания. … Здесь изъясняется христианская идея конца истории не как произвольное deus ex machina, некое божественное насилие, которым прерывается бессодержательная дурная бесконечность человеческой истории. Напротив, ей указуется положительная цель, внутреннее созревание к благому концу, хотя он и наступает конвульсивно катастрофически.

1000-летнее царство есть высший синтез творческих достижений истории. Оно делает возможным  конец истории и есть предвестие этого конца.

Итак, история нe завершается в себе, но обрывается как бы некоторым многоточием, которому соответствует ее transcensus в жизнь будущего века. Тысячелетие есть в этом смысле как бы линия горизонта, которая непрестанно удаляется вместе с приближением к ней. Этот «трансцендентальный» характер миллениума, как движущейся цели, одновременно делает его недостижимым, но и всегда искомым. Таким образом, мы еще раз возвращаемся к мысли, что тысячелетие не есть только одна определенная эпоха истории, ее эпизод, но в ней сокровенно пребывает, как непрестанно совершающееся, откровение Церкви в истории. В этом смысле можно сказать, что миллениум и вообще повторяется в истории, притом с наибольшей силой в творческие ее эпохи, в их очередных задачах и творческих достижениях, он есть вообще символ исторического творчества. Но это не противоречит тому, что все эти многообразные цели и достижения ведут к высшему синтезу, которым и является тысячелетнее царство в собственном смысле слова. Оно делает возможным  конец истории, хотя само и не есть еще этот конец, но лишь предвестие конца, наступление которого определяется трансцендентным актом воли Отца.

Трагедия последнего сражения

Основная же руководящая идея этой историософии состоит в том, что эта история Церкви есть не мирный «прогресс», ведущий к гармоническому свершению в пределах этого времени, но борьба и трагедия, которая оканчивается всемирно-исторической катастрофой и мировым пожаром, и из него лишь рождается феникс будущего века. И вся картина мировой истории является нарастанием этих духовных антагонизмов и борьбы,(1) ее углублением и растущей зрелостью.

Есть ли это пессимизм, именно вся вообще философия истории, как «философия конца»? Никоим образом. Напротив, она есть самое жизненное, энергетическое мировоззрение. Однако, она столь же не есть и оптимизм, ибо в пределах самой истории для этой трагедии нет конца и исхода. Правда, с приближением к концу, все ярче разгорается заря и светится небо, и оттуда уже слышатся для чуткого уха гимны победы. Однако внизу в последний раз собираются черные рати Гога и Магога для окружения стана святых, на брань Армаггеддонскую (Откр. 16, 17). А в ответ на это собираются воинства небесные и земные около «Сидящего на белом коне, имя Его — Слово Божие» (19, 11-13), доколе не наступает уже конец истории и всеобщее воскресение и суд.


(1) Духовные мещане, как Маркс и социалисты, видят в этой борьбе только экономическое содержание, тогда как она идет о последних духовных ценностях.

Бог может открыть «времена и сроки»

Конец этого века есть дело Божие, определение воли Отца: «о дне том и часе (сказано на антропоморфном языке нашего времени) никто же весть, ни ангели небеснии (ни Сын — у Мр. 13, 32). токмо Отец Мой един» (Мф. 24, 36) «Несть ваше разуметь времена и лета, яже Отец положи в Своей власти» (Д. A. I, 7). Это значит, что конец века есть творческий акт Божий, который пребывает во власти Отца, Вседержителя, Творца. … Только сам Бог через пророков Своих может открыть об этом, и Христос свидетельствовал об этом, как Богочеловек, в осуществлении Своего пророческого, человечески-кенотического служения, проходя которое и сам Он в самоумалении Своем не знал времени конца (Мр. 13, 32), хотя после Своего прославления Он уже его ведает (о чем свидетельствует со всей силой Апокалипсис: «откровение И. Христа, которое дал Ему Бог»

See also

Links

Bibliography

       
     
        If you like this site
please support us.
       
       
       
Contact information     © 2012—2017    1260.org     Disclaimer