Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Булгаков. Троица Категория: Обожение Булгаков. Творец

Бог. Троица
Самооткровение Св. Троицы
По работам прот. Сергия Булгакова

Самооткровение в недрах Св. Троицы

"Дух все проницает, и глубины Божии" (1 Кор. 2, 10).

Сын ничего не имеет и не знает, что не было бы у Отца, и Отец ничего не удерживает в Себе, что не было бы явлено в Сыне.

Отцовство есть синоним самоотречения, самооткровения в других.

Подлинное мистическое богооткровение протекает не в ночи угашенного сознания, но в свете дня его, приемлющего откровение, однако не дискурсивным, но интуитивным путем, не в путях Логоса, но Духа Св.[1]. Познание и интуитивное ведение суть два пути откровения, два крыла, возносящие человека в область неведомого, но открывающегося ведению. И это откровение существует по образу самооткровения, имеющего место в божественной жизни, в недрах Св. Троицы, которая есть сама в Себе вечное самооткровение, не неподвижное, безжизненное ведение, но ипостасное живое самополагание. Здесь различаются поэтому Открывающееся и Открывающее, Субъект Откровения и Оно само, конечно, все это в ипостасном бытии. Открывающаяся ипостась, Начало, от которого Сын рождается и Дух Св. исходит, есть Отец. Открывающие Отца в божественной жизни и премудрости, в Божественной Софии, суть Сын и Дух Св.

Это божественное богопознание в самооткровении, в отличие от тварного, абсолютно адекватно. Здесь не существует грани апофатического и катафатического ведения, кроме как лишь в том смысле, что есть ипостась Отчая, Открывающаяся, сама ипостасная Божественная Глубина и Тайна, Божественный Субъект самооткровения, и существуют Открывающие, так сказать, катафатические ипостаси Слова и Духа, ипостасное самооткровение, осуществляющее триипостасно полноту божественного самосознания, соборное Я триедино-ипостасное.

В недрах Св. Троицы, в Боге и для Бога, нет поэтому места никакой тайне, в смысле неадекватности самооткровения Отчего. «Бог есть Свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ио. 1, 5). Отец в Слове Своем говорит Самого Себя, Он есть как бы дословесное или бессловесное Мышление, себя само мыслящее, Мышление о Мышлении, νόησις τῆς νοήσεως (по гениальному изречению Аристотеля). Но эта Мысль себя рождает в Слове, в котором ничто не остается непомысленным и невысказанным, невыявленным словесно. Существует полное тожество между собственным, внутренним, удержанным в молчании словом Отца и рожденным от Него ипостасным Словом, которое есть Его собственное высказанное Слово. Сын ничего не имеет и не знает, что не было бы у Отца, и Отец ничего не удерживает в Себе, что не было бы явлено в Сыне. Это свидетельствуется самим Словом Отчем о Себе и об Отце, причем одни из этих свидетельств относятся к Его богочеловеческому, кенотическому служению, другие же имеют и более общий характер.[2]

Основным текстом, сюда относящимся, у синоптиков является Мф. 11, 25-27: «никто не знает Сына, только Отец, ни Отца никто не знает, только Сын» (ср. Лк. 10, 22). У Ио. 10, 15: «как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» (ср. 6, 46). «Видевший Меня видел Отца. … Я в Отце, и Отец во Мне» (16, 15), «Я познал Тебя» (17, 25).

Полная адекватность откровения Отца в Сыне засвидетельство­вана в Слове Божием с такой непререкаемостью, что не нужно на этом особенно настаивать. Да это вытекает и из самого отношения духовного отцовства и сыновства, в котором Сын есть ипостасный образ Отца («сияние Славы и образ — χαρακτὴρ ипостаси Его», Евр. 1, 3), а Отец Себя показует в Сыне. Можно сказать, что здесь Божественное Сказуемое, Слово, абсолютно адекватно Божественному Подлежащему, но это тожество их осуществляется в двух раздельных ипостасях, о которых в то же время может быть сказано: «Я и Отец — одно», т.е. одновременно утверждается Их раздельность, а вместе и тожество в Их взаимной любви.

Но Отец открывается не только в Сыне, но и в Св. Духе. Поскольку в Третьей ипостаси также совершается самооткровение Отца, оно отличается теми же чертами, что и в Сыне, — адекватностью и тожеством. Но на этот раз они установляются уже не только к самому Отцу, но к Отцу и Сыну, или к Отцу через Сына, словом, не непосредственно, но опосредствованно. С одной стороны, мы имеем у апостола прямое свидетельство об адекватности Божьего откровения в Св. Духе: «мы проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей … нам. Бог открыл (это) Духом Своим, ибо Дух все проницает, и глубины Божия. … Божьего никто не знает, кроме Духа Божьего» (1 Кор. 2, 7, 10-11). С другой стороны, мы имеем свидетельство Сына об адекватности Духа Св. Ему Самому, а через Него и Отцу: «когда же приидет Он, Дух Истины, то наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя будет говорить, но будет говорить, что услышит … Он прославит Меня, ибо от Меня возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое, потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ио. 16, 13-14). Здесь утверждается такой ряд равенств: Третья ипостась, «другой Утешитель», в своем откровении «берет» от Второй, — по ипостасному своему свойству Она не говорит Своего Слова, но подтверждает, совершает уже сказанное Слово, но это Слово — Сын есть и Слово Отчее. Потому и Третья ипостась, так же как и Вторая, хотя и не непосредственно, но лишь через Сына, открывает Отца, так что мы имеем единую Открывающуюся ипостась, Отчую, и две Открывающие ипостаси, Сына и Духа Св.

Это единое двуипостасное, диадическое откровение Отца есть, как мы знаем, Божественная София, Образ Пресв. Троицы в Ее собственных недрах, мир Божественный, Богочеловечество. Это есть самооткровение, совершаемое во Св. Троице, в обеих Открывающих ипостасях, которыми и ипостасируется непосредственно Божественная София. Поэтому мы и говорим о ней в известном определенном смысле: Логос есть София (хотя и не наоборот), Дух Св. есть София (также не наоборот), наконец, диадическое единство Логоса и Духа Св. есть София (и так­же не наоборот). В этих своеобразных равенствах выражаются отношения ипостасирования — «ипостасей и ипостасности». Но теперь мы приходим к установлению нового равенства: Отец есть София (но, конечно, также не наоборот). Это равенство выражает ту мысль, что, поскольку София есть объективное, божественное самооткровение, она открывает, выражает сокровенное существо Отца, она есть подлинное Его сказуемое, для которого Он есть истинное Подлежащее. София, как Богочеловечество, принадлежит Отцу, она есть Его откровение, Отец в этом смысле есть Богочеловечество, однако не явленное, сокровенное, тайное, которое в то же время становится явленным в божественном самооткровении. Богочеловечество есть явленный лик Отца. Оно есть Тайна Отца, в Нем сокровенная, но в Открывающих ипостасях явленная.

Эту же мысль можно выразить и в ином ряде равенств: в порядке самооткровения Отец равен Сыну: «Я и Отец одно», хотя и не наоборот: «Отец Мой больший Меня есть»; и Отец равен Духу Св., хотя также не наоборот; и Отец равен Сыну и Духу Св., хотя, конечно, также не наоборот. Образ Отца полностью сияет в Сыне и Св. Духе. Троичной жизни соответствует здесь ипостасное взаимопроникновение, взаимопрозрачность. Для тварного бытия, где ипостась есть самозамкнутое, отталкивающееся от другого бытия, отсутствует такая взаимопромрачность (иначе, как в благодатной любви). Здесь кажется ненужным и как бы невозможным удвоением это самооткровение Богa, как Отца, в Сыне и Духе. Но это удвоение преодолевается, ибо Бог есть Любовь. Я и Отец одно — что это может значить, как не то, что раздельно-личное бытие Отца и Сына жизненно тожественно, «единосущно» силою взаимо-ипостасной любви; и то же, конечно, в отношении и к Духу Св.. Поэтому-то и можно говорить, что София, будучи откровением ипостасей Сына и Духа Св., есть в то же время откровение Отца, во всей силе божественного Отцовства. Надо помнить, что Открывающаяся ипостась есть Отец, которому свойственно рождать и изводить, Себя отдавая. Отцовство есть синоним самоотречения, самооткровения в других.


[1] В этом отношении является для нас руководящим повествование о таком мистическом опыте, где неизреченность откровения сопровождается личным самосознанием. «Знаю человека во Христе, который назад 14 лет, в теле ли — не знаю, вне тела ли — не знаю: Бог знает, восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке, — только не знаю, в теле ли или вне тела: Бог знает, — что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 2-4).
[2] Ср. сопоставление текстов: «Агнец Божий», Гл. IV. 3. Богочеловеческое самосознание Христа, p. 311

Самооткровение Отца в творении

Мы необходимо должны сделать и дальнейший шаг в разумении самооткровения Отца, уже не только в недрах Св. Троицы, но и в творении. У апостола сказано: «преклоняю колени пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа, от которого именуется всякое отечество на небесах и на земле, πᾶσα πατρία ἐν οὐρανοῖς καὶ ἐπὶ γῆς» (Еф. 3, 14-15). Этим установляется тожество отечества как на небе, во Св. Троице, так и в творении, на земле. И если Отец Небесный, Отец Господа Иисуса Христа, есть и «Отец наш», то это должно быть понято в смысле того же самого Отцовства в самооткровении и любви. Тварная София, как тварное Богочеловечество, существует по образу небесной Софии или Богочеловечества, т.е. как откровение самооткровения Отчего. Человек сотворен по образу Божьему, но этот образ и есть Богочеловечество, как Образы Отца. Образ Отца есть Сын, явивший Себя в Богочеловеке, и Дух Св. — в Богородительнице. Человек сотворен по образу Божию как мужчина и женщина, в двух образах откровения отцовства, как сыновство и матере-дочеринство. Образ сына человеческого соответствует образу Сына Божия, и оба они отожествляются в Богочеловеке. Образ матери человеческой, но вместе и дщери Божией явлен в Еве, которая после падения уступила свое место Новой Еве, Марии. Человек создан для богосыновства и богодочеринства, это есть высший дар Творца Своему творению: «тем, которые его приняли, верующим во имя Его, дал им власть быть чадами Божиими, которые не от хотения плоти, но от Бога родились» (Ио. 1, 12-13). Этот дар усыновления человеков в Сыне Божием, Богочеловеке, дается Духом Св., Духом усыновления, который как бы матерински рождает их в чад Божиих, облекая их во Христа. Это свидетельствуется в апостольских текстах,[1] а всего более, конечно, в молитве Господней, где в уста человеческие влагаются слова: «Отче наш, иже еси на небесех». Но этот дар есть высшая любовь и снисхождение Творца к творению, в отношении к которому Творец и Бог становится и Отцом. И он должен иметь для себя онтологическое соответствие, чтобы не быть онтологической невозможностью. И эта возможность заключается, конечно, в сообразности Бога человеку, в Богочеловечестве, в котором София Небесная есть основание Софии тварной, причем та и другая отожествляются, соединяясь в Богочеловеке Духом Святым. Поэтому к высказанной уже мысли, что Божественная София, Небесное Богочеловечество, есть образ Отца, мы должны прибавить, что и тварная София, земное богочеловечество существует по образу Отца, хотя и раскрывается в образах Богочеловека и Богоматери, Иисуса и Марии. Творец есть Бог, но именно Отец есть Творец по преимуществу. Мир создан Св. Троицей, триипостасным Богом, причем каждая ипостась явила Себя в творении соответственно ипостасным Своим свойствам. Однако начало творения исходит от Начала во Св. Троице, «Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли». Он есть Первоволя к творению, как тварному образу самооткровения. Творение есть иной образ Его самооткровения Сыном и Духом Св., Софии Божественной в Софии тварной. То соотношение в самооткровении, которое существует в недрах Св. Троицы, проявляется и в сотворении мира.


[1] Сюда относится Рим. 8, 14-17: «ибо все водимые Духом Божиим суть сыны Божий, потому что вы не приняли духа рабства, чтобы жить в страхе, но примяли Духа усыновлении, которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники Христу». Также Гал. 4, 6-7: «а как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» Посему ты уже не раб, но сын, а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа». Мы уже отмечали, что Дух Св. именуется и в литургических текстах Духом усыновления; «любовь дал нам Отец, чтобы называться и быть детьми Божиими» (1 Ио. 4, 14). «Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, а он будет Мне сыном» (Откр. 21, 7).

Творческий порыв и содержание

Отец предвечно открывается в Сыне как в сиянии славы и образе ипостаси Его (Евр. 1, 3) и в Духе Св., испытующем глубины Божии (1 Кор., 2, 10).

Пресв. Троица так же единосущна и нераздельна в Славе Своей, или в самооткровении Своем, как и в Существе Своем.

В отношении же ко всей Св. Троице Премудрость Божия есть Царство и Сила и Слава Божия.

Самооткровение Божие. Отец предвечно открывается в Сыне как в сиянии славы и образе ипостаси Его (Евр. 1, 3) и в Духе Св., испытующем глубины Божии (1 Кор., 2, 10). Рождение слова из недр духа есть, с одной стороны, изречение, высказывание мысли, акт слова, но вместе с тем и рождение самой мысли в ее содержании, слово как не только акт, но и смысл, или факт (чему соответствует двойное значение слова, λόγος, слово как слово-речь и слово-смысл). В рождении Сына Отец сказует в Нем Себя, но в этом же рождении раскрывается и содержание Божественного слова, Премудрость Отца в Сыне. Отец изводит Духа Св., животворящую любовь к Сыну, объемлющую Сына и — ответно Отца. В акте вдохновения также различается творческий порыв, или акт, от его предмета, или содержания, от факта творчества. В исхождении Духа Св. от Отца к Сыну имеется поэтому не только изведение Духа из недр Отчих, но и исшествие Его как акт Божественного животворения. И то содержание, которое сказуется в Слове и осеняется (вчувствуется) Духом, принадлежит Св. Троице как Ее Слава, Откровение Отца в Сыне и Духе Св., и Пресв. Троица так же единосущна и нераздельна в Славе Своей, или в самооткровении Своем, как и в Существе Своем. Нельзя поэтому Премудрость Божию относить лишь к одной ипостаси, именно Логоса. Это будет правильно в том только смысле, что рассматриваемая в преимущественном отношении ко Второй Ипостаси, к Слову, Премудрость есть Логос, но она же, рассматриваемая в преимущественном отношении к Третьей Ипостаси, есть Царствие Духа Св., Слава Божия [Вот, напр., у Симеона Нового Богослова, Божественные гимны, 1917, стр. 132: «О круги пламени, во мне несчастном производимые Тобою и Твоей славою, под славою же я разумею и называю Духа Твоего Святаго, соестественного и равночестного (Тебе), Слове, однородного, единословного и одного единосущного Отцу Твоему и Тебе, Христе, Боже всех!»], в отношении же ко всей Св. Троице — Царство и Сила и Слава Божия.

Премудрость и Слава

Святой Дух есть личное откровение природы Отца, как и Сына.

Божественная София — природа Отца есть, таким образом, Премудрость в отношении ее содержания (Логос есть Ипостась содержательная) и Она же есть Слава в отношении к ее реальности (Св. Дух есть Ипостась совершительная).

Премудрость есть материя Славы, Слава есть форма Премудрости.

“Самооткровение Св. Троицы не исчерпывается единой Второй Ипостасью, которая одна сама по себе и не может его осуществить. Оно завершается иным образом самооткровения Отца, именно изведением Св. Духа на Сына. Дух Святый, Утешитель, есть торжествующая любовь совершающегося жертвенного самооткровения” [«Утешитель» стр.212]. Поэтому Дух Св. есть также личное откровение природы Отца, как и Сына: “Св. Дух вместе с Сыном открывает Отца в Св. Софии; они совместно, нераздельно и неслитно осуществляют самооткровение Отца в Его природе” [«Wisdom of God» стр.74]. Чем же является Усия—София в Св. Духе? Как открывается в Нем природа Отца, являемая в Сыне, как полнота и глубина Отчего Слова, как Премудрость? Дух Святый есть Ипостась совершительная — “жизни Податель”, а “жизнь истины в ее полной прозрачности есть красота, каковая есть самооткровение Божества, риза Бога: та божественная слава, которую “поведают небеса” (Пс.18:2) Дух Святый превращает мир (божественных) идей в живую и реальную сущность, в самодостаточное творение Божие, в ens rеаlissimum, в мир сосуществляющий жизни Бога” [«Wisdom of God» стр.79]. И то, что открывается в Слове как Премудрость (как идеальное содержание), открывается в Духе Святом как Слава (реальная красота). Божественная София — природа Отца есть, таким образом, Премудрость в отношении ее содержания (Логос есть Ипостась содержательная) и Она же есть Слава в отношении к ее реальности (Св. Дух есть Ипостась совершительная). Таким образом, “самооткровение Премудрости равнозначно самооткровению Славы… Премудрость есть материя Славы, Слава есть форма Премудрости” [«Wisdom of God» стр.80]. Но так как Слава Божия выражает самоотношение Бога к Своей Премудрости — следовательно, имеет свой предмет — она есть не первое, но второе в самооткровении Божества (конечно, мы имеем в виду не хронологические, но онтологические различия). Можно сказать (поэтому), что Слава в Божестве последует за Премудростью Слова, а не предшествует ей. Слава есть Слава о Премудрости, она почиет на совершающемся откровении Слова. Она делает его ощутимым, ценным, вожделенным, радостным, полным, адекватным. Явление и откровение Славы, таким образом, нераздельно с откровением Премудрости Слова..., но София, как Слава... есть самооткровение Бога (не в Логосе), а в Третьей Ипостаси... и принадлежит Св. Духу. При этом раскрывается и отношение между Словом и Духом Святым, как между Второй и Третьей Ипостасью: сначала Слово, и потом Дух. Дух почивает на Слове, Слово и Дух Св., их двоица и двуединство, в Божественной Софии открывают Отца. И потому говорится о троичном Боге: “яко Твое есть царство (Отца) и сила (Сына) и слава (Св. Духа) во веки” (Мф.6:13) [«Агнец Божий» стр.133].

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2021    1260.org     Отказ от ответственности